Многие, хотя и далеко не все сюжеты, которые воодушевляют Чайкина-живописца, так или иначе связаны с создаваемыми им часами. В том, что касается картины A Mad Horological Party, всё абсолютно прозрачно: замысел этого полотна появился у Чайкина как метафора сотворения суперсложного ристмона «Белый Кролик», одного из его последних шедевров, названного именем персонажа «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. Название картины – прямая цитата из этой книги, а именно из седьмой главы, которая так и называется: «Безумное чаепитие». И всё же требуются некоторые пояснения, так как Белый Кролик, первый волшебный персонаж «Алисы в Стране чудес», с которым по ходу действия встретилась Алиса, появляется в первой, но не в седьмой главе книги. Отправной точкой, подтолкнувшей Чайкина к разработке часов «Белый Кролик», было освежающе странное открытие, что некий белый кролик может пользоваться карманными часами, и поэтому возникает вполне логичный вопрос: почему Чайкина-живописца не вдохновила (предусмотрительно заметим: пока не вдохновила) сцена, предшествовавшая падению в кроличью нору? Или сама сцена падения?

Ответ следует искать в том, что Константина Чайкина очень интересуют любые ремарки Льюиса Кэрролла о времени, а таковых по стечению обстоятельств предостаточно как раз в седьмой главе. Чайкин-часовщик очень многое почерпнул из этой главы при развитии проекта «Белый Кролик», включая основополагающую идею подвешенного времени (функция времени безумного чаепития), родившуюся из признания Безумного Шляпника, что Старик-Время остановил его время на шести часах; а также плодотворную мысль о том, что часы могут показывать дату и даже год, не показывая который час. Поэтому в картине A Mad Horological Party Чайкин изображает себя собирающим часы «Белый Кролик» в окружении персонажей «безумного чаепития» из седьмой главы «Алисы в Стране чудес», образы которых, что очень важно отметить, полностью созданы его воображением.

Складывающаяся история настолько вдохновила Константина Чайкина, что он решил ещё глубже погрузиться в мир, созданный его воображением под воздействием творческого гения Льюиса Кэррола. В результате появился ряд произведений, которые в принципе можно рассматривать как подготовительные этюды к картине «Безумное чаепитие», например, «March Har.1», «Седьмица», «Агасфер», «Соня», хотя они несомненно являются вполне самостоятельными работами. В особенности это относится к картине «Агасфер», в которой повествуется отдельная история, непосредственно связанная с процессом разработки часов «Белый Кролик».

В истории живописи сюжеты, подобные A Mad Horological Party Чайкина, попадаются довольно редко. Обычно художники пишут автопортрет, выбирая себя в качестве натурщика или натурщицы. Иногда они выбирают близкий жанр скрытого автопортрета, где маскируют свой образ под других персонажей. В частности, так действовали Рафаэль в фреске «Афинская школа», Сандро Боттичелли в «Поклонении волхвов», Караваджо в «Давиде с головой Голиафа». Константин Чайкин отдаёт предпочтение жанру аллегорического автопортрета, помещая себя, казалось бы, во вполне реальные обстоятельства, но при этом окружая свой образ придуманными им же фантастическими механическими персонажами. В этом смысле его A Mad Horological Party соприкасается с некоторыми автопортретами Марка Шагала, который иногда дополнял своё изображение сочинёнными им фантастическими образами, например, фигурой летящего человека или же образом музы, как в картине «Автопортрет с Музой».

Активная вовлечённость художника в генезис изображаемой им «вселенной» определяет своеобразие творчества Чайкина-художника. Он вполне в реалистичной манере изображает себя часовщиком, который, сидя за верстаком, занят сборкой часов «Белый Кролик». Но этим сюжет далеко не исчерпывается: Чайкина окружают персонажи безумного чаепития – Алиса, Мартовский Заяц, Соня и Шляпник, причём, не в том виде, как мы привыкли их себе представлять, но в образах фантастических часовых конструкций, пригрезившихся Чайкину – некоторые из них уже успели поселиться в других его полотнах. Эта причудливая, фантасмагорическая игра воображения – фирменный признак почерка Чайкина-живописца, и в этом он очень близок сказочному миру «Алисы в Стране чудес».