«Осциллия 2» продолжает Универсум «Часодейные Чаровницы» и посвящена осцилляциям (регулярному колебанию баланса между двумя крайними положениями), являющимся основой точного хода часового механизма. Художник создает из этого принципа часовой архетип чаровницы-маятника, родственной архаичным женским персонажам, издревле связанным с ходом времени и судьбы. Так осцилляция становится аллегорией высокого порядка, в которой регулярное колебание баланса прочитывается как образ вечного движения между покоем и действием, свойственного самой природе времени.

Работа строится на принципе механической анатомии: деталь, отвечающая за колебание, становится телом героини, а не просто украшает его. Регулятор хода получает у Чайкина статус самостоятельного персонажа часового Универсума. Художник заставляет зрителя увидеть в его размеренном, безличном движении подобие того самого жеста, которым фольклорная чаровница управляет судьбой, и в этой идентификации технического узла как действующего лица заключена вся новизна авторского метода. Единственная опорная деталь, крупный винт-кабошон, удерживающий фигуру, превращается в знак самодостаточности образа.