О произведении
живописная работа «Пожиратель Времени» основано на архетипе всепоглощающего чудовища. Его образ получил широкое воплощение в греческой мифологии в лице Хроноса, пожиравшего собственных детей. Отталкиваясь от изображения лангольеров из одноименной повести Стивена Кинга, Константин Чайкин рассматривает его сквозь призму опыта инженера и часовщика. Часовое колесо превращается в зубастый рот, а сам персонаж приобретает черты механического существа, пожирающего часы, минуты и секунды по законам механической анатомии.
Так мифологический образ стал в работе отправной точкой для самостоятельной часовой фантазии, в которой привычные элементы механизма превращаются в аллегорию тревоги и неумолимого движения вперед. Изобретательский перевод здесь работает и в обратную сторону. Обычно Константин Чайкин одушевляет часовую деталь, наделяя ее физическими чертами живого существа, но в «Пожирателе Времени» ключевую роль играет именно чудовищность мимики архетипа. Так тревога перед неумолимостью хода времени превращается в почти осязаемый образ.
Цикл: Универсум "Часовые Архетипы"
Так мифологический образ стал в работе отправной точкой для самостоятельной часовой фантазии, в которой привычные элементы механизма превращаются в аллегорию тревоги и неумолимого движения вперед. Изобретательский перевод здесь работает и в обратную сторону. Обычно Константин Чайкин одушевляет часовую деталь, наделяя ее физическими чертами живого существа, но в «Пожирателе Времени» ключевую роль играет именно чудовищность мимики архетипа. Так тревога перед неумолимостью хода времени превращается в почти осязаемый образ.
В часовом искусстве идея обретает инженерную форму. В живописи — остается живой мыслью, запечатленной в моменте.
