О произведении
Одна из картин Константина Чайкина из Универсума «Часодейные Чаровницы», где художник распространяет принцип антропоморфизма на формы компонентов часового механизма. Здесь мастер использует фольклорный женский образ, родственный античным нимфам, чья власть над водой некогда отождествлялась с властью над временем. Образ осциллии также связан и с духами-хранительницами из славянских преданий.
Художник изображает фольклорный образ с помощью деталей часового механизма. Каждый элемент превращается в персонажа, в его лицо и характер. Точность хода механизма прочитывается как аллегория высокого порядка: подобно тому, как в мифах о хранительницах домашнего очага равновесие мира держится на невидимом, почти незаметном труде женских рук, точность часового механизма держится на осцилляции, которую замечает лишь тот, кто умеет вслушиваться. Осциллия становится тем самым олицетворением скрытой геометрии времени, чья вечная, едва уловимая пульсация обеспечивает порядок как в механизме, так и в мире. Этот принцип также подобен тому, как в античной философии равномерность движения небесных сфер служила порукой всеобщей мировой гармонии.
Цикл: Универсум «Часодейные Чаровницы»
Художник изображает фольклорный образ с помощью деталей часового механизма. Каждый элемент превращается в персонажа, в его лицо и характер. Точность хода механизма прочитывается как аллегория высокого порядка: подобно тому, как в мифах о хранительницах домашнего очага равновесие мира держится на невидимом, почти незаметном труде женских рук, точность часового механизма держится на осцилляции, которую замечает лишь тот, кто умеет вслушиваться. Осциллия становится тем самым олицетворением скрытой геометрии времени, чья вечная, едва уловимая пульсация обеспечивает порядок как в механизме, так и в мире. Этот принцип также подобен тому, как в античной философии равномерность движения небесных сфер служила порукой всеобщей мировой гармонии.
Мой путь художника — это естественное продолжение моего пути часовщика и изобретателя.
