О произведении
Рисунок принадлежит циклу «Часодейные Чаровницы», в котором художник превращает детали часового механизма в женские мифологические образы. Константин Чайкин обращается к принципу антропоморфизма, придавая часовому механизму лицо и фигуру.
Имя героини, Осциллия, образовано от термина «осцилляция», обозначающего колебание баланса и спирали, узла. Их идеально настроенная частота определяет точность всего хода механизма. Спицевое балансовое колесо, вписанное в широкое кольцо обода, становится головой героини. Рубиновый камень в центре — сердцем героини и основным цветовым акцентом.
Наряд Осциллии, напоминающий пышную юбку или колокол, скрывает в себе еще один узел — малое зубчатое колесо, вписанное во внутренний овал. У самого основания фигуры расположены три винта: два малых, симметрично расставленных по краям, и один крупный, со шлицем, в самом центре, подобный застежке или пряжке, скрепляющей это одеяние из часовых деталей. Акварель здесь положена почти прозрачными лессировками. Легкость письма становится метафорой осцилляции: подобно тому, как колебание баланса неуловимо для глаза, но абсолютно необходимо для хода часов, полупрозрачный акварельный след Осциллии почти растворяется в бумаге.
Универсум «Механико-Геометрическая Графика»
Имя героини, Осциллия, образовано от термина «осцилляция», обозначающего колебание баланса и спирали, узла. Их идеально настроенная частота определяет точность всего хода механизма. Спицевое балансовое колесо, вписанное в широкое кольцо обода, становится головой героини. Рубиновый камень в центре — сердцем героини и основным цветовым акцентом.
Наряд Осциллии, напоминающий пышную юбку или колокол, скрывает в себе еще один узел — малое зубчатое колесо, вписанное во внутренний овал. У самого основания фигуры расположены три винта: два малых, симметрично расставленных по краям, и один крупный, со шлицем, в самом центре, подобный застежке или пряжке, скрепляющей это одеяние из часовых деталей. Акварель здесь положена почти прозрачными лессировками. Легкость письма становится метафорой осцилляции: подобно тому, как колебание баланса неуловимо для глаза, но абсолютно необходимо для хода часов, полупрозрачный акварельный след Осциллии почти растворяется в бумаге.
Время — не просто мера. Это философское измерение, неисчерпаемый источник вдохновения и главный предмет моего творчества.